МАРКЕЛОВА О. А. ПУШКИН В ДАНИИ // Альманах североевропейских и балтийских исследований. Выпуск 4, 2019, DOI: 10.15393/j103.art.2019.1404


Выпуск № 4

pdf-версия статьи

ПУШКИН В ДАНИИ

PUSHKIN IN DENMARK

МАРКЕЛОВА Ольга Александровна / MARKELOVA Olga
Литературовед, переводчик / Literary scholar, translator
Россия, Москва / Russia, Moscow
-
Ключевые слова:
А. С. Пушкин, датская литература, XIX–XXI вв., художественный перевод, датско-русские культурные связи / Alexander Pushkin, Danish literature, 19th–21th centuries, literary translation, Danish-Russian cultural relations
Аннотация: The Danish readers first learned about A. S. Pushkin’s life and works as early as in the 1840s. The first thanslations of his poems were made from German as an intermediate language, and the first articles about him were also based on foreign sources and repeated the latters’ mistakes. Later on the translations began to be made directly from Russian. The works most oftenly translated into Danish were Pushkin’s prose and larger poetical works. The translating activity was at the highest at the turn of the 19th century and in the first half of the 20th century. Translations made during this period are often of good poetical quality and are demanded by the readers. Since the 1940s till nowadays new translations of Pushkin’s prose and poetry have been published quite rarely, but nevertheless the operas based on his works are widely staged in Denmark, and the Danish slavists are interested in his literary heritage. Nowadays Pushkin is generally a background figure for the Danish readers and critics, for whom he is mainly the foregoer of the great Russian prose writers of the 19th and the 20th century, more familiar to them.

©Иллюстрации Евгении Двоскиной

 

«Пушкин по-датски» — не только и не столько узкий вопрос о переводе произведений отдельно взятого поэта с русского языка на датский, сколько часть более широких вопросов о способах рецепции русской литературы и культуры в Дании, оценке её деятелей, путях знакомства с ней.

Сама история переводов Пушкина на датский язык ведёт отсчёт от  середины XIX в. Уже беглое знакомство со списком переводов показывает, что наиболее часто на датский язык переводилась проза Пушкина и крупные поэтические произведения. Лирические стихотворения составляют меньшинство среди переводов.

Основной пик переводческой деятельности приходится на рубеж XIX–XX вв.  Надо заметить, что в тот период и литература Скандинавских стран — как современная, так и относящаяся к минувшим эпохам — весьма активно переводилась в России.

 

Первое знакомство датских читателей с личностью и творчеством Пушкина  началось буквально сразу после его гибели. Сообщения об этом трагическом событии и об утрате, которую понесла русская литература, в марте 1837 г. были напечатаны во многих крупных датских газетах[1].

В 1838 г. в журнале «Браги и Идунн» вышла статья Педера Лудвига Мёллера «Alexander Puschkins Liv og Poesi»  (Впоследствии переиздана в сборнике «Kritiske Skizzer fra Aarene 1840–47»). В статье  даётся очерк биографии поэта. Представлен контекст русской литературы, в котором появились произведения Пушкина: названы такие фигуры, как Карамзин, Крылов, Жуковский, Одоевский, Марлинский и Лермонтов (даётся ссылка на немецкий перевод «Героя нашего времени»!). Также творчество Пушкина помещается в контекст современной европейской (и, в гораздо меньшей степени, скандинавской) поэзии: в статье говорится о влиянии Байрона на Пушкина, цитируются стихотворения Йенса Баггесена, Альфреда де Мюссе. Подчёркиваетя и интерес Пушкина к политике, но декабристы едва упоминаются. Пушкин в статье характеризуется как «страстная натура» (lidenskabelig Natur). Для того, чтобы дать читателю более живое и наглядное представление о личности русского поэта, Мёллер помещает в своей статье крупный фрагмент мемуаров некого «австрийского путешественника (Титца)», рассказывающего, как однажды во время вечерней прогулки в Петербурге тот случайно встретил Пушкина и попытался вызвать его на разговор о «поэтических материях», однако безезультатно; поэту в ту пору было около 35 лет, и он был разочарован в жизни[2].  

Важно, что в биографический очерк в тексте статьи вставлены переводы стихотворений Пушкина: лирическая баллада «Чёрная шаль», эпиграмма «Ex ungue leonem», «политическое» стихотворение «Клеветникам» («О чём шумите вы, народные витии»).  В последнем случае заглавие стихотворения передано как «Til Ruslands Fjender» («Врагам России») — то есть, речь идёт не столько о переводе названия, сколько о его интерпретации. Сам выбор таких непохожих текстов уже говорит о стремлении переводчика наглядно представить читателям жанровое разнообразие поэзии Пушкина. Фрагменты из «Евгения Онегина» цитируются в статье в переводе на немецкий язык (без указания переводчика). О степени точности этого перевода можно судить по тому, что Татьяна в нём именуется Йоханной. Обилие ссылок на немецкие источники даёт основание полагать, что и переводы упомянутых стихотворений на датский язык были сделаны, очевидно, не с подлинника.  С точки зрения стилистики этим переводам присуще гораздо меньше свойственной поэзии Пушкина лапидарности — и больше украшательства.

Эта статья даёт представление о том, через посредство каких источников происходила рецепция русской литературы в Дании в XIX в.: в ней преобладают ссылки на немецкие источники, и русские фамилии, как правило, транслитерированы на немецкий лад (Onägin). Д. М. Шарыпкин отмечает, что П. Л. Мёллер при написании статьи активно пользовался трудами немецких авторов Фридриха Титца и Фарнгагена фон Энзе[3]   и повторил все их фактические ошибки.

Восприятие русской литературы «через призму» немецкой критики будет и в дальнейшем характерно для датских переводчиков Пушкина в XIX в.

 

Проза Пушкина нашла переводчиков в Дании быстрее, чем его поэзия. Первым переводчиком на этом поприще был Эдвин Мариус Торссон (1816–1889), которому принадлежат переводы новеллы «Гробовщик» (1855) (получившей по-датски название «Ligkistefabrikanten») и романа «Капитанская дочка» (1843).

Второй перевод «Капитанской дочки» вышел в свет в 1885 г. и был выполнен Людвигом Кравбалле (1829–1905). Перевод в целом точен, хотя оставляет ощущение, что переводчик не досконально знал русские реалии. Русские имена и топонимы в нём переданы в немецкой орфографии. Перевод сопровождается предисловием, в котором главное внимание уделено внешней стороне биографии Пушкина, а оценка его творчества даётся отдельно.

Также в литературе упоминаются два других перевода этого романа: сокращённый перевод под названием «Kommandantens Datter», вышедший в свет в 1910 г. в Копенгагене, и перевод Амалии Эдельстайн, появившийся годом позже.

Разные переводчики обращались к «Повестям Белкина». С 1860-х гг. каждая из повестей была по крайней мере один раз переведена и издана. «Выстрел» и «Гробовщик» были переведены по два раза. Перевод Э. М. Торссона «Ligkistefabrikanten» (в ХХ в. переиздавался под заглавием «Ligkistesnedkeren»). Отрывок из повести «Дубровский» выходил без указания имени переводчика под заглавием «Атаман Дубровский» («Røverhøvdingen Dubrovskij»).

Судя по тому, что чаще всего издавались отдельные повести (как в XIX, так и в ХХ в.) в антологиях или отдельными изданиями, датские переводчики не воспринимали этот цикл как композиционное единство.

 

«Евгений Онегин» переводился на датский язык несколько раз. Первый перевод был осуществлён П. А. Росенбергом (1858–1935) в 1930 г. с подлинника, второй — Вальдемаром Рёрдамом в 1938 г. с немецкого. Перевод Росенберга, хотя и точен, считается «сухим», а перевод Рёрдама — более «живым», при всех его переводческих ошибках[4]. Перевод Росенберга переиздавался и упоминался в литературе и прессе чаще, чем другие, поэтому на нём стоит остановиться подробнее.

В предисловии к своему переводу  Росенберг отмечал, что ему помогал некий русский художник и писатель «Hr de Turczin», сделавший подстрочник. Заслуживает упоминания оценка, которую Росенберг даёт «Евгению Онегину». Самым ценным в этом романе он считает описания природы и общества, в т. ч. человеческих типов. Он сравнивает его с «Адамом Хомо» Палудан-Мюллера и замечает в этой связи: «При всём уважении к бессмертному творению датского поэта, всё же можно взять на себя смелость утверждать, что в Татьяне больше плоти и крови, чем в его Альме Стьерне»[5].